11 июня, 13.00
Рим === Неаполь === площадь Триеста и Тренто
Рим…
Гордеева была погружена в чтение документов на лэптопе, периодически вынося вопросы в блокнот. И снова противоречия… Снова игра слов *вздох* [Что за манера изъясняться сложно там, где все можно сказать просто]. *постучала ручкой по блокноту*
— Подъезжаем…
Ирина кивнула таксисту, и сложила лэптоп в сумку, в карман девушка положила тонкий диктофон, а в ухо вдела миниатюрное хэндс-фри. Несколько манипуляций с сотовым, *улыбка*:
— Привет, контора, Гордеева на связи. Думаю, *рассчитывается с таксистом* дольше, чем на час эта бодяга не задержится. В любом случае, Проди не Берлусконе… Так что доблестные организаторы разгонят нас как только телевизионщики сделают свое черное дело. *выходит* Все как обычно? *утвердительно кивнула*
…
Пресс-конференция закончилась…
Зал шумел, все расходились по компаниям, знакомым, товарищам, врагам. Сейчас каждый должен будет отчитаться перед своей конторой. Француженка, с таким броским характерным именем Жюстина, [О чем только думали ее родители!] и капризными тонкими губами все допекала своего фотографа… «Поль, подойди сюда, Поль, ты сделал ракурс слева: А справа? Это ведь снимок на обложку! Ты вообще меня слушаешь Поль? — Поль пожирал глазами Гордееву, и Ирина подмигнула тонкому французику с тяжелой камерой на плечах, за что Жюстина всячески выразила русской свое презрение, — Ох уж эти русские! *намеренно громко* Ни одного здорового мужика — все алкоголики, — так они на наших заглядываютя. *к фотографу* А ты, Поль, хочешь в Россию?»
Дальше Гордеева выносить этот спектакль не могла, и покинула зал, пока на беднягу Поля не посыпались все шишки за распущенных русских барышень. Они и раньше пересекались с Жюстиной — и каждый раз все заканчивалось одинаково: муж француженки, писатель, сбежал с русской журналисткой. При этом поговаривали, что они с Жюстиной были подругами.
…
Гордеева надиктовывала текст по хэндс-фри, скрывшись в коридорах конторы. На том конце провода Кристина бойко печатала текст, время от времени переспрашивая….
— Это все?
— Пока да. Кажется, я ответила на интересующие вас вопросы. Через час вышлю материал.
Как только девушка нажала сброс, за спиной раздался до боли знакомый голос:
*на русском*
— Мне раньше говорили, что город — большая деревня, теперь я все больше убеждаюсь, что мир — большая деревня.
Гордеева улыбнулась:
— Какими судьбами, святой отец? *повернулась задвар голову*
— Мирскими, мирскими… А до святого мне далеко… Осторожно, шляпа упадет. — Алекс положил руку на голову, придерживая кепку. — Ты как всегда: шокируешь и покоряешь?! — Это скорее прозвучало как утверждение.
Ирина усмехнулась. Определенно они смотрелись в высшей степени забавно: Алекс с его двухметровым с пятачком ростом и Ирина — метр с кепкой. К тому же молодой человек был при параде — черная сутана, белый воротничок.
…
Они сидели в кафе на улице и занимались любимым занятием — поедали сладкое.
Гордеева отправляла одно пирожное за другим. Алекс ей не уступал. При этом, запивая их энной кружкой чая, Ирина болтала ногами — кресло оказалось высоким, и умудрялась набирать что-то на лэптопе, а Алекс с неподдельным интересом разглядывал голубей.
Они выросли вместе. В одном дворе. Алекс, будучи старше на пять лет был для Ирины и няней, и сиделкой и репетитором в одном лице.
Когда девушка подняла голову и нажала отправить, он обратился к ней:
— А они жирнее наших… И такие нахальные…
— Это все благоприятный климат Италии *отправила в рот очередное пирожное* Блин… *уставилась на часы* Я катастрофически опаздываю.
— Опять убегаешь?
— Угу *жует пирожное* только мне надо быть в Неаполе к 13.00. Иначе я подставлю человека, — Ирина не сказала, что ей надо было быть 12.30, на это она уже и не надеялась.
— Тебя подбросить? *Гордеева вопросительно подняла одну бровь* Я еду в Неаполь. *поднялся с места* Решай быстрее.
Ирина подорвалась с места, упаковывая про пути свои блокноты, диктафоны…
*в догонку*
— Как идет работа помощника кардинала?
Неаполь
Ирина выудила из кармана брюк перстень и трепетно одела его на указательный палец правой руки.
Алекс слегка приподнял бровь:
— Я думал, ты его больше никогда не оденешь.
— Все меняется… Иногда даже в лучшую сторону…
площадь Триеста и Тренто
Черный представительский Мерседес неспешно подкатил к церкви святого Франциска. Легкий ветерок развевал флажки Ватикана. Сам же автомобиль был черен, как и его владельцы, одетые в сутану. Не считая литых дисков задорно блестящих на солнце. Из автомобиля вышел высокий молодой священник. Он спокойно обошел машину и открыл дверцу, помогая выйти спутнику… Или спутнице. Сперва могло показаться, что это тонкий мальчишка, невысокого роста, но манеры и обхождение падре говорили об обратном. Когда девушка поднялась на высокий бордюр, молодой человек склонился, слегка прикасаясь губами руки:
*на русском*
— Для меня ты всегда останешься женщиной.
Затем священник с достоинством сел в машину, и так же тихо Мерседес отъехал.
Ирина поправила хэндс-фри [Сегодня ты должна быть на связи], подтянула ремень сумки и вприпрыжку поднялась вверх по ступеням: отсюда открывался замечательный вид. [А вот Фелис и ко *усмешка* Кажется кто-то пользуется твоим отсутствием] Словно играя в классики, Гордеева спустилась с церковного парапета, *руки в карманах* к площади. Подойдя к леди Джейн, Гордеева учтиво наклонила голову:
— Прошу прощения, леди за опоздание. Неотложные дела требовали моего присутствия.
*к Фелис*
— Милая, думаю, кузина рассказала все свои секреты? *небрежный взгляд на часы и безупречная улыбка* . Подошла к Фелис, сплела ее пальцы со своими, проскользнула у шотландки под рукой. Теперь со стороны могло показаться, что Фелис обнимает Иру за плечи.
Гордеева подняла довольную «мордашку», на которой читалась самоуверенная улыбка и подмигнула спутнице:
*на английском*
— Все прошло замечательно.
*на итальянском*
— Я много пропустила?